Тишина знакомые шаги песня

Бытовой шум: «хочу побыть в тишине» / Блог компании Аудиомания / Хабр

тишина знакомые шаги песня

Синяя птица - С Днем Победы | Текст песни Тишина. Замерзший водоем. Я смотрю в застывший старый сад Тишина. Знакомые шаги. -я вернулся. r r Тишина. Замерзший водоем.r Я смотрю в застывший старый садr Там Текст песни Юлия Терещенко - Синяя птица Тишина. Знакомые шаги. Тишину шагами меря. Песня С. Никитина на слова Бориса Пастернака из телефильма «Ирония судьбы, или С легким паром!».

Только пары не видно, А танцору обидно, И уводит его старшина - В милицейском движеньи Сквозит раздраженье. А я все верю, что где-то Божьей искрою света Взовьется костер. Только нет интереса, И бездарную пьесу Продолжает тянуть режиссер. Только крашенный свет, Только дым сигарет У дверей в туалет Меня нет, Я за тысячу лет, Я давно дал обет: Никогда не являться В такой ситуации. Костер Все отболит, и мудрый говорит - Каждый костер когда-то догорит, Ветер золу развеет без следа.

Но до тех пор, пока огонь горит, Каждый его по-своему хранит - Если беда, и если холода. Раз ночь длинна, жгут едва И берегут и силы и дрова, Зря не шумят и не портят лес. Но иногда найдется вдруг чудак, Этот чудак все сделает не так, Его костер взовьется до небес. Тот был умней, кто свой огонь сберег, Он обогреть других уже не смог, Но без потерь дожил до теплых дней. А ты был не прав: Мой город Дороги всех моих друзей Обходят дальней стороной Пустой и пыльный, как музей Забытый богом город.

Здесь каждый камень на стене Хранит тепло ушедших дней А шум людской давно затих И в темных окнах нет огней. В пустых дворцах открытый прах Там даже днём таится ночь Мой город тает на глазах Не в силах я ему помочь. Последний рушится дворец, И не узнаешь даже ты Что я единственный певец Его предсмертной красоты.

Памяти Джона Леннона Скажи, мой друг, зачем мы так беспечны? В потоке дней и суматохе дел. Не помним мы, что век не будет вечным И всем путям положен свой предел. Не верю в чудеса, и это было б странным, Всю жизнь летать, Однажды воспарив. И все-таки, всегда прощаемся нежданно, О самом главном не договорив.

Мы не сбавляем шаг и не считаем дней, Средь бурь и передряг становимся сильней, Но, слышишь, бьют часы, В тот самый миг, когда, наверняка, Никто не ждет последнего звонка. Но нет конца пути, и так светла дорога, Где день родится вновь и будут песни петь, И тот, кто шел за мной - пусть поспешит немного, Успев все то, чего мне не успеть.

Высоцкому Я разбил об асфальт Расписные хрустальные детские замки, Стала тверже рука И изысканней слог и уверенней шаг, Только что-то не так, Если странно молчит, Растерявшись, толпа у Таганки, Если столько цветов, бесполезных цветов В бесполезных руках. И тогда я решил, Обмануть, обвести обнаглевшее время, Я явился тайком в те места, Куда вход для меня запрещен. Я стучался в свой дом, В дом где я лишь вчера До звонка доставал еле-еле, И дурманил меня Сладкий запах забытых, ушедших времен. И казалось вот-вот, Заскрипят и откроются мертвые двери, Я войду во вчера, Я вернусь словно с дальнего фронта домой, Я им все расскажу, Расскажу все, что.

И может быть, кто-то поверит И удастся тогда, хоть немного свернуть, Хоть немного пройти стороной. И никто не открыл, Ни души в заколоченном брошенном доме, Я не мог отойти, Я стоял как в больном, затянувшемся сне, Это злая судьба, Если кто-то опять не допел И кого-то хоронят, Это время ушло, и ушло навсегда И случайно вернулось ко.

Право Каждый, право, имеет право На то, что слева и то, что справа, На черное поле, на белое поле, На вольную волю и на неволю. В этом мире случайностей нет, Каждый шаг оставляет след, И чуда нет, И крайне редки совпаденья.

И не изменится времени ход, Но часто паденьем становится взлет, И видел я, Как становится взлетом паденье. Ты шел, забыв усталость и боль, Забыв и это и то, Ты видел вдали волшебный огонь Который не видел. И часто тебе плевали вслед, Кричали, что пропадешь, Но, что тебе досужий совет, Ты просто верил и шел на свет, И я знаю, что ты дойдешь. А ты дороги не выбирал, И был всегда не у дел, И вот нашел не то, что искал, А искал не то, что.

И ты пытался меня обмануть, Мол, во всем виновата судьба, А я сказал тебе: Азбука Октября… Кто смерти хотел? А ветер над общей судьбою гудел. На длинной стене имена высекал. На груди стены имена полыхают, как ордена!. Каждое имя в ночи горит своим, особым огнём… Дзержинский. Всех их не перечесть. Куда ни взгляни… Но если бы, если бы только здесь! Если бы только они! А то - повсюду! И я закрываю. Помнить об этом труднее, чем жить.

Не помнить об этом - нельзя!. Последнюю зависть к живым затая, лежат, как во мгле полыньи, твои, Революция, сыновья - любимые дети твои. В поющих песках и в молчащих снегах, в медлительном шелесте трав. У сонных колодцев, в немых сквозняках пронизанных солнцем дубрав. Там, где тоскуют перепела, там, где почти на весу лёгкая, утренняя пчела пьёт из цветка росу. Где клёны околицу сторожат и кукушка пророчит своё… В безбрежной планете солдаты лежат, изнутри согревая её… Они - фундамент.

Вслушиваясь в тишину, держат они на своих плечах эту стену и эту страну. Отныне - и каждый день - по этому каменному букварю я бы учил детей!

Нет, не по буквам, не по складам, а по этим жизням учил! Я бы им главное передал. Вечное поручил… Мы мало живём. Но живём не зря!. Веет ветер с Москвы-реки.

тишина знакомые шаги песня

Пред лицом гранитного букваря караул чеканит шаги. Отчего в глаза стрельцам глядит без робости? Вор - не вор, однако кто его ведает… А за крик держи ответ по всей строгости!. Мужичка того недремлющая стража взяла.

На расспросе объявил этот странный тать, что клянётся смастерить два великих крыла и на оных, аки птица, будет в небе летать… Подземелье.

Роберт Рождественский, поэма «210 шагов»

И стена на три крюка. По стене плывут, качаясь, тени страшные. Сам боярин Троекуров у смутьяна-мужика, бородою тряся, грозно спрашивали: Дыбой гнули мужика, а он упорствовал: Вдруг понравится царю потеха знатная?!. Призадумались боярин и промолвили: Что тебе, холоп, к работе надобно? И подьячего, чтоб смотрел-глядел… Необычное мужичок мастерил, вострым ножиком он холсты кромсал, из белужьих жабр хитрый клей варил, прутья ивовые в три ряда вязал.

От рассветной зари до тёмных небес Он работал и не печалился. Он старался - чёрт, он смеялся - бес: Мужичонка… да чтоб мне с места не встать!.

тишина знакомые шаги песня

Завтра в полдень, слышь? Были крылья угловатыми и мощными, распахнулись — всех зажмуриться заставили. Были тоненькими очень - да не морщили. Были словно ледяными - да не таяли.

тишина знакомые шаги песня

Отливали эти крылья сияющие то ли - кровушкою, то ли - пожарами… Сам боярин Троекуров со товарищами поглазеть на это чудо пожаловали… Крыльев радужных таких земля не видела.

И надел их мужик, слегка важничая. Вся Ивановская площадь шеи вытянула, приготовилася ахнуть вся Ивановская!. Вот он крыльями взмахнул, сделал первый шаг. Вот он чаще замахал, от усердья взмок. Вот на цыпочки встал, - да не взлеталось никак! Вот он щёки надул, - а взлететь не мог!. Он и плакал, и молился, и два раза отдыхал, закатив глаза, подпрыгивал по-заячьи. Он поохивал, присвистывал, он крыльями махал и ногами семенил, как в присядочке.

По земле стучали крылья, крест болтался на груди. Обдавала пыль вельможного боярина. Обещался, так взлетай, окаянина!. А мужик упал на землю, как подрезали. И не слышал он ни хохота, ни карканья… Сам боярин Троекуров не побрезговали: И сказали так боярин: Досыта посмеялись… А теперь давай похмуримся… Батогами его! Вился каждый батожок в небе пташкою… И оттудова - да поперёк спины! Поперёк спины - да всё с оттяжкою! Чтобы думал - знал! Чтобы впрок - для всех! Чтоб вокруг тебя стало красненько!

Да с размахом - а-ах! Чтоб до сердца - э-эх! И ещё раз - о-ох!

Юлия Терещенко - Синяя птица » Слова и тексты песен, переводы песен

Посредине государства, затаённого во мгле, посреди берёз и зарослей смородинных, на заплаканной, залатанной, загадочной Земле хлеборобов, храбрецов и юродивых. Посреди иконных ликов и немыслимых личин, бормотанья и тоски неосознанной, посреди пиров и пыток, пьяных песен и лучин человек лежал ничком в крови собственной.

Он лежал один, и не было ни звёзд, ни облаков. Он лежал, широко глаза открывши… И спина его горела не от царских батогов, - прорастали крылья в. Грохочут шаги в тишине… Отражаясь от каменных стен и веков, эхо памяти медленно плещет во мне… Двести десять шагов, двести десять шагов… Через всё, что мы вынесли, превозмогли, - двести десять шагов непростого пути… Вся история нашей живучей Земли - предисловие к этим двумстам десяти!.

Двести десять шагов, двести десять шагов. Мимо долгой, бессонной кремлёвской стены. Сквозь безмолвье ушедших в легенду полков и большую усталость последней войны… Память, память, за собою позови в те далёкие, промчавшиеся дни. Ты друзей моих ушедших оживи, а друзьям живущим молодость верни.

Память, память, ты же можешь! Ты должна на мгновенье эти стрелки повернуть. Я хочу не просто вспомнить имена. Я хочу своим друзьям в глаза взглянуть. Посмотреть в глаза и глаз не отвести. Уставать, шагать, и снова уставать… Дай мне воли до конца тебя нести.

Воровайки «Я обниму мою любовь» - текст и слова песни в караоке на tiobookholop.gq

Дай мне силы ничего не забывать. Труд Пока в пространстве кружится планета, на ней, пропахшей солнцем, никогда не будет дня, чтоб не было рассвета, не будет дня, чтоб не было труда!. Так было в нашей жизни быстротечной: Вся жизнь как будто начиналась снова в бессонной чехарде ночей и дней.

И это было легче ненамного, чем на войне. А иногда - трудней… Великий труд, когда забот по горло. Огромный труд всему наперекор… Работа шла не просто для прокорма, а в общем-то какой там был прокорм! Кусок сырого глинистого хлеба. Вода из безымянного ручья. И печи обгорелые - до неба торчащие над призраком жилья.

Такая память нас везде догонит. Не веришь, так пойди перепроверь: Один мужик - на восемь деревень!. Расскажешь ли, как, отпахав, отсеяв, споткнулись мы о новую беду и как слезами поливали землю в том - выжженном - сорок шестом году! Как мышцы затвердевшие немели и отдыха не виделось вдали… Мы выдержали. В который раз себя превозмогли… Свою страну, свою судьбу врачуя, мы не копили силы про запас. И не спасло нас никакое чудо.

Да только он и спас - Великий и Отечественный. Один… Пусть медленно, пусть невозможно долго, но праздник наш поднялся из руин! Поднялся праздник и расправил плечи. Разросся, подпирая облака… Что ж, завтра будет проще? Уже сейчас - совсем не для забавы - заводим мы незряшный разговор: Где он лежит - грядущий Самотлор?. Тайга стоит уже в заре по грудь. Царствует и длится Великий труд.

На стройках, на полях и на дорогах, в столичном гуле, в деревнях глухих, на самых мудрых синхрофазотронах и в самых немудрёных мастерских! Где без обид несут свои заботы, вершат свои нелёгкие дела обычные совхозы и заводы, которым нет ни славы, ни числа. Не слишком-то надеясь на везенье, живёт страна, мечтая и терпя. Слесарит, инженерит, пашет землю. И верит в жизнь. Он пьянит, как брага! А без него любое знамя - тряпка! Любое слово без него - мертво! Великий от великого усилья, вознёсший над страной крыло своё!

Ибо в нём - Россия и сёстры равноправные её!. Пока в пространстве кружится планета, на ней - пропахшей солнцем - никогда не будет дня, чтоб не было рассвета! Не будет дня, чтоб не было труда! Нелирическое отступление о дорогах Все когда-нибудь делают шаг за порог.

  • Текст песни Юлия Терещенко - В этот день, когда пришла война.
  • Специальное видео «С Днём Победы!»
  • Бабушкин дом... Поёт Сазаныч

Жизнь у всех - на дорогах бренных… А мечтаю я о пятилетке дорог. Вполне конкретных… Вы прислушайтесь: Даже если какая беда пришла, то доехать в средине марта от села одного до другого села - ни рессор не хватит, ни мата!. Понимаю, что очень огромна страна, допускаю, что мы - не боги. Ладно, дорого… Что ж, нагрузили - вези. Песни пой, себе в утешенье… Ну а хлеб, лежащий в целинной грязи! Разве долгий подвиг - шофёрский риск - ничего не стоит?! А колдобины на ежедневном пути, - чуть расслабишься - треснет шея … А сама невозможность проехать, пройти?!

Разве это - дешевле?! Не хочу, торопясь, предвещать закон, сгоряча городить напраслину. Но в Державе такой, в Государстве таком бездорожье - уже безнравственно! И дело не в чьей-то молве. Я намеренно не стихаю… Не ищите поэзии в данной главе!

Не считайте её стихами!. Не стихи пишу - хриплым криком кричу. Не себе прошу - для Отчизны хочу. Для неё - океанами стиснутой, драгоценной, одной, единственной! Для которой мы трудимся столько лет, для которой поём и печалимся… Недоступного нет, невозможного нет, если только миром навалимся! Если только - с сердцем, с умом, с душой… И Дорога наша сквозь время, та, которая пишется с буквы большой станет к нашим потомкам добрее!.

Всей наивностью этих спешащих строк, всею ширью Земли, всею далью я мечтаю о пятилетке дорог, - самой трудной мечтой мечтаю… За такое можно отдать и жизнь, если это приблизит сроки… А сегодня, по-моему, коммунизм есть Советская власть плюс дороги! Шаги Небо тёмное без берегов. На стене имена горят… Двести десять парадных шагов! Словно это и впрямь - парад!

Все пришли в эту ночь сюда отовсюду, где шла война: Мне тревожно, холодно. Ветер скорби хлещет в ушах.

тишина знакомые шаги песня

В потрясающей тишине государственный слышен шаг! И слова команды слышны. В небе грустные марши парят… Появляются из стены принимающие парад. Командармы далёких дней, чашу выпившие до дна. Застывают возле камней, там, где выбиты их имена… И молчат.

Будто верят, что скоро, в ночи к ним из молодости прилетят бесшабашные трубачи!. Снова чуют цокот подков… Невесомые руки их - у невидимых козырьков. Форма - на вырост. Станции как новгородское вече. Мир, где клокочет людская беда. А навстречу, навстречу — лишь санитарные поезда… В глотку не лезла горячая каша. В тамбуре, Маясь на стрелках гремящих, весь продуваемый сквозняком, он по дороге взрослел — этот мальчик — тонкая шея, уши торчком… Только во сне, оккупировав полку в осатанелом табачном дыму, он забывал обо всём ненадолго.

Снилось ему что-то распахнутое и голубое. Он и Война… …Воздух наполнился громом, гуденьем. Мир был изломан, был искажён… Это казалось ошибкой, виденьем, странным, чудовищным миражом… Только виденье не проходило: Кроме пожара, Не видно ни зги! Будто бы это планета кончалась там, где сейчас наступали враги!

Будто её становилось всё меньше!. Ёжась от близких разрывов гранат, - чёрный, растерянный, онемевший, — в жёстком кювете лежал лейтенант. Мальчик лежал посредине России, всех её пашен, дорог и осин… Что же ты, взводный?! Вот он — фашист! Оголтело и мощно воет его знаменитая сталь… Знаю, что это почти невозможно!

Слышишь, просят об этом, вновь возникая из небытия, дом твой, пронизанный солнечным светом, Город. Мама твоя… Встань, лейтенант! Заклинают просторы, птицы и звери, снега и цветы. Нежная просит девчонка, с которой так и не смог познакомиться ты! Просит далёкая средняя школа, ставшая госпиталем с сентября. Чемпионы двора по футболу просят тебя — своего вратаря!

Просит высокая звёздная россыпь, горы, излучина каждой реки!. Маршал приказывает и просит: Тельман об этом просит тебя!

Просят деревни, пропахшие гарью. Солнце, как колокол, в небе гудит! Просит из будущего Гагарин! Ты не поднимешься — он не взлетит… Просят твои нерождённые дети. Просит история… И тогда встал лейтенант. И шагнул по планете, выкрикнув не по уставу: Сразу же сделалась влажной спина.