Слова гегеля знакомое еще не есть осознанная

Философская суицидология

Например, я считаю, что у части есть собственная фактура, Причем, форма — это не тока «фактура», там много чего еще есть. «в себе и для себя сущее есть осознанное понятие, а понятие, как таковое, есть в . а то увидел знакомое имя Гегель, а не Гаша, а мне нафига это надо???. Как и у Платона, диалектика у Гегеля не решает ни одного вопроса ни в пользу Иными словами, диалектика конструирует категориальный эйдос вещи, взятой как В-пятых, диалектика есть "логическая конструкция категориальной .. требует смерти как осознанной абсолютной необходимости [, с. В этом определении нет еще ни грана ни специфически-гегелевского, ни . В логике как науке не менее важно учитывать и различие между словами и делами . Гегеля все обстоит как раз наоборот, не логика Гегеля есть осознанная и .. как, например, пачку сигарет или физиономию хорошего знакомого.

Оно прямо указывает на причастность поэта к описываемой ситуации, и, мы можем констатировать, что он делает практически то же, что приписывает Гегелю. Такая подмена ожидаемого объекта соседним была характерна для пастернаковской поэтики, особенно в ее импровизационном модусе, ср. В связи с разбираемым фрагментом о метонимической подмене сразу же заговорил Флейшман, поставивший его в ряд с другим, тоже из области философии: Здесь скорее следовало бы назвать брата С. Дело, разумеется, не в метонимии в строгом смысле[22], а в общей склонности Пастернака к сдвигам на нечто соседнее в том или ином смысле или плане, хотя бы и чисто языковом семантическом, лексическом, синтаксическом, фонетическом и.

Помимо метонимической, есть еще одна общепастернаковская установка, релевантная для разбираемого казуса. Шапир приводит множество небрежных несообразностей Пастернака; гегелевского фрагмента там нет, но он занял бы среди них законное место. Дополнительным толчком к самоотождествлению поэта с гегелевско-шлегелевским историком-пророком и даже к словесному оформлению этого образа, мог послужить один текст Генриха Гейне.

Немногие его слушают; никто не понимает. Само переворачивание шлегелевской формулы, по сути дела вторичное, вполне в духе гегелевского отрицания отрицания, мало оригинально: Зато примечательно, что Гейне вольно перефразирует источник, и в ключевой точке его версия ближе к будущей пастернаковской, чем к шлегелевской: Тем вероятнее, что свою формулировку Пастернак почерпнул не у Шлегеля, а у Гейне. Чернышевским[27] и вошел в культурный обиход.

Этому могло способствовать и то, что драма Гейне легла в основу либретто оперы Ц. В самом общем плане повествование подается как заданный эпиграфом современный ремейк соперничества двух античных художников — Зевксиса и Апеллеса, которым в рассказе вторят два поэта, живущие в эпоху телефонов, — Релинквимини и Гейне. А присвоение главному герою имени Гейне и обыгрывание его двойничества с великим тезкой из XIX.

Игра с временем пронизывает сюжет рассказа. Развертывающийся в нем поэтический поединок подчеркнуто хронометрирован. Релинквимини дает Гейне три дня, чтобы адекватно ответить на его закодированный вызов. А в ответной записке, заранее оставляемой сопернику, Гейне делает и предсказание о будущем: Дальнейшее развитие сюжета складывается из серии опережающих время действий Гейне: Он мгновенно едет в Феррару; дерзко через ложное объявление в газете провоцирует приход к нему возлюбленной соперника; с откровенно театральной молниеносностью влюбляет ее в себя и ответно влюбляется в нее сам ; по ходу дела вкладывает ей в уста имя Рондольфины, предсказанное в записке сопернику; и таким образом выигрывает поэтическое пари.

Как видим, рассказ насыщен типичными для Пастернака операциями по преодолению времени. Я замечал двух призраков туманных. Они, стремясь обняться, тщетно руки Издалека друг к другу простирали И, страстного исполнены томленья, Так горестно взирали друг на друга! Там встретил я Марию… И как будто Мне молния прожгла мгновенно сердце! Но тут себя я в зеркале увидел: Я был один из призраков туманных, Объятия к другому простиравший… Гейне А вот что вспоминает Мария о первом знакомстве с Вильямом: Его черты как будто я встречала Гейне Это мистическое предзнание героев друг о друге дополнительно мотивировано событиями прошлого — взаимной, но несчастной любовью их родителей: Его отец, двойником которого является Вильям, был убит ревнивым мужем ее матери, двойником которой является Мария Вильям и Мария тоже похожи.

Мать Марии отвергла любимого, но продолжала тянуться к нему и выйдя замуж, а после его смерти быстро умерла с горя. Мария любит, но отвергает Вильяма, он поочередно убивает ее женихов, а затем ее отца убийцу своего отцаее и себя самого, после чего их призраки бросаются друг к другу в объятия. Кардинальное отличие состоит в подчеркнутом хеппи-энде пастернаковского рассказа, в котором все предсказанное сбывается — наяву и самым счастливым образом, а мотив театральности сочувственно обыгрывается: Фатальная предопределенность Гейне оборачивается у Пастернака жизнетворческой формовкой будущего.

Убедительность парадокса и фрагмента в целом обеспечивается богатейшей поэтической техникой. Центральный смысловой ход получает мощную звуковую оркестровку, поднимающую фонетическое сходство между словами историк и пророк р, о, к до уровня парономазии. Эта парономазия поддержана, как обычно у Пастернака, россыпью звуковых повторов — несколькими сериями согласных в сильных позициях, прежде всего Р, причастного к центральной парономазии: Вокализм фрагмента тоже насыщен повторами: Парономастические эффекты аллитераций к этому, конечно, не сводятся.

Так, одним из их продуктов является полная фонетическая подготовленность ключевого слова назад предварительным проведением, часто повторным, всех составляющих его звуков н, а, з, а, д и даже слоговых сочетаний на [з] — и -Ад. Эта медиационная роль второго члена спроецирована и в фонетику: Гегель, фамилия которого звучит как броский повтор, прекрасно вписывается в эту аллитерационную ткань, тогда как Шлегель бы с ней диссонировал.

В метрическом плане нечетные строки Однажды Гегель ненароком и Назвал историка пророком написаны самой распространенной IV формой четырехстопного ямба, что соответствует их нарочито традиционному повествовательному тону.

Во 2-й строке И, вероятно, наугад применена редкая II форма, делящая строку на две равные части четкого макро-ямбического рисунка. Редкость вторит смысловой и синтаксической странности, промежуточности этой строки[30], а симметрия — приблизительной синонимии слов вероятно и наугад сходных и огласовкой на А.

Заключительная 4-я строка Предсказывающим назад блистает самой редкой VII формой четырехстопного ямба, чем создается тоже симметричная, но совсем иная, картина зияния в середине стиха — ретардации, напрягающей устремление к конечному ударению на рифме.

И сама редкость этой формы, и накапливающееся по ходу ее развертывания нетерпеливое ожидание идеально отвечают как общей парадоксальности содержания строки — пуанты, отложенной до последнего стиха, последнего слова, последнего ударения и последней рифмы, так и смыслу делаемого здесь специфического утверждения о прыжке через историческое время. Гегелевский фрагмент воплощает, словно в капле воды, целый пласт пастернаковских инвариантов. Тут и сбывающиеся пророчества, и чудеса с временем, и метонимические сдвиги, и овеществление абстракций, и импровизационность, и эстетика небрежности, и обстоятельства великолепия, и автометаописательность, и аллитерации, перерастающие в парономазию, и иконика ритма… Все эти установки работают в полном согласии друг с другом, и даже там, где налицо смысловой срыв, он может восприниматься как простительный, а то и похвальный, — ввиду его органичности для поэта, прокламирующего безразличие к ошибкам, лишь бы они были творческими.

Литературная теория немецкого романтизма: Гейне [] — Heine H. У истоков пастернаковской поэтики: Поэтика за чайным столом и другие разборы. Избранные труды по семиотике и истории культуры.

Опера в 3-х д. От Пушкина к Пастернаку. Избранные работы по поэтике и истории русской литературы. Статьи и рецензии — Шлегель [] — Athenaeum. Арьеву, Михаилу Безродному, А. Особая благодарность — Е.

Капинос за помощь в работе с русскими изданиями — Гейне, Шлегеля, Плещеева, Чернышевского. Приведу немецкий оригинал этого фрагмента и принятые русские переводы: Лотман, в свою очередь, путает Августа Шлегеля с его братом Фридрихом. Кстати, в конспектах Пастернака по философии Флейшман и др. Шлегеля — ровно. Может быть, Шлегеля Пастернак все-таки знал хуже? Встречается версия, что подмена произошла из-за запрета на имя Шлегеля — это неверно, такое могло случиться в поздние е, но никак не в году.

Как отмечают, со ссылкой на Шлегель []: Шлегелю, хотя кому именно из четырех соавторов он принадлежит, точно не известно. Она стоит у него вверх ногами. И в этой широко растиражированной в советские годы формуле налицо типичное диалектическое переворачивание наоборот, аналогичное рассматриваемому фрагменту. Интересно, чем это ждышле превосходит по непроизносимости сочетание шисьсме в строчке В сермягу завернувшись смерд из той же поэмы?

Затрудненность на всех уровнях была лозунгом футуристов каковым Пастернак еще оставался в м. Его отрефлектированность к началу ХХ. Откуда ни возьмись, — мулла-собака, Его нахально вдруг опередив, Купил товар и был таков. Возникает вопрос, был ли Твен, один из основоположников жанра путешествий во времени, знаком с шлегелевской формулой. Согласно Википедии, историческая дата переврана Твеном или его героем ненароком? Правда, Лотман склонен приписывать подобный эффект уже воображаемому историку-пророку: Шлегель такой двойной петли в виду не имеет: Жолковский [], где рассмотрены 90 таких наречий, представленные вхождением.

Интересно, что, увлекшись подвижностью прошлого, критик ненароком вносит в него дополнительную путаницу — мнимый запрет на Шлегеля; ср. Это нормальный ход предположения для логически мыслящего человека" [76. Такого рода логика в своей этической аппликации снимает с конкретного человека всякую ответственность за происходящее, производит "самое успокаивающее впечатление" [.

Она, как считает Кьеркегор, "не только снабжает человека индульгенциями, но даже прямо сглаживает и стирает все проступки" [. Знание добра и зла, чреватое смертью Быт 2: Тотальность Totalit дt - одна из основных категорий гегелевской философии.

Возвращение философии Гегеля

Принцип тотальности пронизывает всю систему Гегеля. Так, процесс развития трактуется им как процесс реализации абсолютной идеи, как саморазвитие идеи в полную, высшую или "реализованную тотальность". Абсолютная идея развивается на своей собственной основе из самой себя и движется внутри себя к самой. Тотальность в конечном счёте есть "единство противоположных сторон" [61. Идея и есть подлинная тотальность.

Таким образом, "категория "тотальность" характеризует у Гегеля целостность и завершённость развития абсолютной идеи" [61. Завершённая, целостная реальность тотальность есть совокупный результат диалектики бытия-знания, "полный и окончательный синтез" [.

В этом синтезе бытие утверждает себя "в качестве идентичного себе". И хотя тотальность в отличие от чистой тавтологической идентичности диалектически включает в себя и собственную негативность отрицаниеона всё же "является такой же единой и уникальной, однородной и автономной, как и первичная и изначальная идентичность" [. Отличие высшей идентичности от первичной состоит в том, что эта тотальность "есть раскрытое-бытие или бытие-осознающее-себя", то есть дух [.

Таким образом, тотальность как в-себе-и-для-себя-бытие An-und-fьr-sich-Seinбудучи окончательно раскрытым в духе, в силу этого обстоятельства оказывается окончательно закрытым в своих бытийных перспективах. Тотальность означает у Гегеля не просто бытие Seinно и мышление Denken - мышление о бытии как его полное раскрытие. Это до конца раскрытое исчерпанное бытие и есть онто-логическая тотальность, дух Geistабсолютная идея [.

Тотальность представляет собой "нераздельное целое" [. В таком качестве она включает в себя и человека [. Истинное бытие есть "становление самим собой" [. Такое становление обязательно включает в себя внутренне присущую ему завершённость Ende как свою имманентную цель Zweck ; эта цель не выводит процесс становления за пределы наличного, но замыкает его в круг [.

Действительно, гегелевская система утверждает изначальную самодостаточность и первичность той реальности, которая и названа абсолютным духом. Что же значат утверждения о том, что завершение и цель становления присущи ему изначально и являются его истиной, реализующейся через развёртывание и разумное усмотрение? При том, что "Божественного мира не существует" [. Оказавшись в диалектическом, строго монистическом бытии, человек нигде и никак не может открыть онтической прерывности, а значит, не находит для себя никакой перспективы свободы.

Диалектика и есть абсолютный монизм, поскольку она "утверждает тождество идеи и вещи" [. С точки зрения монизма, "не может подняться даже и речи" о сверх-реальном, о трансцендентном, о несовместимом с данным: Гегель, в частности, сливает совмещает человека и природу в одном диалектическом горизонте бытия.

В этом он следует "традиции онтологического монизма", восходящей к грекам всё сущее бывает единым образом. Правда, греческая философия распространяет "натуралистическую" онтологию идентичности на человека, а Гегель, наоборот, переносит диалектическую "антропологическую" онтологию на природу [.

Очерк исследования структуры системы философии Гегеля | Vyacheslav Korotkikh - tiobookholop.gq

Однако смысл такого переноса "всё, что есть, существует подобным образом" [. Такую-то философскую позицию Кожев и называет "монистическим заблуждением Гегеля" [. Для нас же является крайне важным именно то, что "монизм есть философский источник рабства человека". Бердяев, "практика монизма есть практика тираническая. Персонализм глубочайшим образом противоположен монизму. Монизм есть господство общего, отвлечённо-универсального и отрицание личности и свободы" [36.

Хотя абсолютный дух именно в человеке и через человека совпадает с самим собой и познаёт самого себя [.

В абсолютном духе совпадают сознающее, сознаваемое и сам акт сознания [. Абсолютный дух как вечная, самодовлеющая и "самосоотнесённая" реальность оказывается чистым актом универсального самосознания [. Диалектическая логика использует выражение "переход" несмотря на то, что внутри самой этой логики указанная категория является необъяснимой и остаётся для неё, по словам Кьеркегора, "просто остроумным выражением" [.

Действительно, в горизонте универсальной диалектической континуальности никакой реальный переход невозможен. Чтобы открылась возможность такого перехода от данного к иному заданномудиалектика должна изменить свой характер, а именно - допустить дискретность бытия наряду с его континуальностью. Иначе говоря, диалектика должна стать антиномической. Синтетическая диалектика континуальности, допускающая лишь повторение наличного, лишает частное бытие всякой перспективы, замыкая его в горизонте природы континуума, закона, порядка, преемственности, необходимости ; антиномико-синтетическая диалектика допускает дискретность перерыв, переход и тем самым открывает перспективу трансцендирования наличного.

При этом получает действительное значение различие между данным и заданным должным. Как раз в этой связи Кьеркегор указывает на важность понятия "мгновение", ибо "лишь посредством этой категории можно придать вечности её настоящее значение": Теистическая христианская диалектика строится именно на указанной антиномии, и потому только в христианстве "вечность становится действительно существенной" [.

Таким образом, христианская экзистенциальная диалектика "диалектика греха"по словам Кьеркегора, "следует путями, диаметрально противоположными диалектике спекуляции" [. Сам Кьеркегор использует такой диалектический метод, который отличен и от диалектики Гегеля, и от диалектики Сократа и Платона. Метод Кьеркегора подразумевает "взаимопересечение двух уровней" реальности. Принятие этого метода "означает, что мы никогда не сможем объяснить собственно реальность в человеческой жизни из одного горизонтального уровня.

Мы всегда должны считаться также и с вертикальной линией". Истина открывается человеку именно тогда, когда личное решение встречается с волей Божией, врывающейся через Его Слово на человеческий уровень бытия [76.

Your brain hallucinates your conscious reality - Anil Seth

Итак, согласно христианской экзистенциальной, персоналистической, антиномической, теоцентрической диалектике, "до конца мира противоречие не может быть снято" [36. У Гегеля же снятие противоречия с неизбежностью влечёт конец человеческой свободы. Мышление начинается с сомнения, а заканчивается успокоением в абсолютном.

Положим теперь, что движение это будет доведено до конца, мысль дойдёт до абсолюта и успокоится в нём, но это успокоение будет уже обусловлено не выбором, а необходимостью, обусловившей в своё время и само сомнение" [.

Успокоение мышления в необходимом, как мы знаем, свойственно для мудреца, отождествившегося с универсумом. Мудрец в гегелевском смысле соединяет божественность и смертность [. Как существо индивидуальное, мудрец способен познать реальность целое только в результате занятия однозначно пассивной позиции в отношении этой реальности Это и есть названная ранее точка зрения созерцателя, вся "активность" которого сводится к чистому описанию данного ему в созерцании бытия [.

Поэтому настоящий философ только наблюдает и регистрирует "то, что есть"; он ничего не отрицает, не изменяет и не трансформирует в наличном бытии [. Не мудрец производит рефлексию над реальностью, но сама реальность выражает себя в его созерцательно-дескриптивном дискурсе [.

Мудрец, достигший состояния пассивного отражения реальности, включён в универсальную тотальность данного как "человек удовлетворённый" [. Окончательное же удовлетворение человека равно его самоотрицанию в качестве уже реализованной индивидуальности. Удовлетворённость Betriedigung мудреца предполагает совершенное познание себя самого, а значит и открытие своей очевидной смертности [.

Сознание универсальности означает, таким образом, отчётливое сознание неизбежности личной смерти: В данном пункте Гегель рассуждает как нормальный пантеист. Абсолют в горизонте гегелевского пантеизма не есть поистине трансцендентное. Кричевский, - есть граница лишь для конечного сознания, но не для абсолютного духа" [. Последний в своей сущности есть "метафизически герметичная реальность", имманентная "миру и конечному духу" [.

Если и можно говорить о некой трансцендентности абсолюта у Гегеля, то это "трансцендентность по отношению к самой противоположности имманентного и трансцендентного" [. В понятии Абсолюта у Гегеля пантеистически совпадают понятия субъекта и субстанции. Истинное то есть абсолютноепо Гегелю, надо понимать не только "как субстанцию", но "в равной мере и как субъект" [.

При этом Гегель не призывает заменить понятие Абсолюта как субстанции на понятие Абсолюта как Субъекта что было бы уже теистическим выпадом против философско-пантеистической онтологии Платона-Спинозы-Шеллингано отождествляет эти понятия. В высшем единстве тотальности субстанция и субъект совпадают [.

Созерцающий это единство мудрец, в свою очередь, уже "не противопоставляет себя как субъекта природе, понимаемой в качестве субстанции" [. Таким образом, когда Гегель говорит, что основное содержание его философии есть интерпретация субстанции как субъекта [.

И если Гегель пишет, что "субстанция в сущности есть субъект" [. Как видим, в пантеистической монистической системе Гегеля индивидуальное с необходимостью поглощается всеобщим как через становление, так и через отождествление.

Германская классическая метафизика, считает Н. Бердяев, началась как философия "я" субъектано пришла к отрицанию индивидуальности, "к монизму, в котором исчезает личность". Гегель - "самый крайний антиперсоналист"; для него мышление есть приведение частного к универсальному [36.

Даже религия у Гегеля представлена не как взаимоотношение человека и Бога, а как "самосознание Бога в человеке". Как всякая пантеистическая доктрина, гегелевская философия и "непомерно возвеличивает человека, делает его источником самосознания Бога, и совершенно унижает человека, отрицая всякую самостоятельность человеческой природы" [36.

В гибели такого отдельного нет большой беды, "ибо смысл бытия не в отдельных лицах и их удачах или неудачах, а в общем процессе развития" [. Таково "общее свойство монизма" [36. Немецкий идеализм "пожертвовал душой для абсолютного духа", который подавляет личный дух, "съедает человека" [36.

Она кончилась отрицанием человеческой личности, подчинением её коллективным общностям, объективированным универсалиям" [36. Философ, достигший абсолютного знания - "сам себе Бог" [27. Но Бог у Гегеля понят в пантеистическом смысле. Поэтому человек, становящийся Богом, уничтожается как таковой.

Ильин, - человек уже не видит Бога и не видит себя в Боге, и не видит Бога в себе; человек угасает и смолкает, душа его поглощается и "абсорбируется", и там, где по эмпирической видимости всё ещё остаётся "человеческая душа", на самом деле божественное Понятие мыслит себя само, утверждая свою абсолютную свободу" [. Мнение Гегеля в общем таково: Имея в виду эту резюмирующую формулировку Александра Кожева, можно утверждать, что Гегель предполагает переход к чистой апофатике пантеизма, растворяющей личность в бессловесной природе.

По верному замечанию Мориса Бланшо, "частному нет места в истине всего" [38. Кьеркегор, характеризуя гегелевскую диалектику, отмечает: Иначе говоря, конкретное человеческое бытие абсолютно только в субстанциальном отношении, но не в личностном значении; утверждение монистической эйдетической абсолютности с необходимостью требует редуцировать личное к субстанциальному. В ом параграфе "Энциклопедии философских наук" Гегель пишет: Замечателен краткий уточняющий комментарий самого Гегеля к этой фразе: С этой самой идеей мы столкнулись, когда рассматривали тезис Анаксимандра; в гегелевском синтезе обнаружилась та же мысль: Мнение об обратной зависимости абсолютного духа от конечного, который якобы и делает его то есть абсолютный дух действительным в своём самосознании, противоречит позиции самого Гегеля.

Абсолютный дух является как результат процесса снятия конечного лишь в том смысле, что конечное здесь "выходит за свои пределы" и оказывается в бесконечном, "впадая" в абсолютное и сливаясь с ним [. В этом-то слиянии и обнаруживается, что абсолютная действительность раз и навсегда осуществлена и извечно "обладает всей актуально бесконечной полнотой своей осуществлённости" [. Эта идея опять-таки характерна именно для пантеистического мировоззрения. Пантеизм в том числе и как диалектика есть скрытая форма атеизма Гегель далеко не первый атеист в философии.

Однако именно Гегель первым предпринял попытку построения "законченной атеистической и финитистской по отношению к человеку" философской системы. Он не только дал "феноменологическое" описание конечного человеческого существования, но и попытался "дополнить это описание радикально атеистическим и финитистским метафизическим и онтологическим анализом этого существования". Как считает Александр Кожев, очень немногие из его читателей смогли понять, что "диалектика в конечном счёте означает атеизм".

После Гегеля "атеизм никогда уже больше не поднимался до метафизического и онтологического уровня" [. Согласно Гегелю, так называемый "вне-природный", "трансцендентный" или "божественный" мир в действительность есть лишь трансцендентальный мир исторического человеческого существования, которое не покидает пределов пространственного и временного природного мира. Следовательно, нет никакого духа вне человека, живущего в мире. И "Бог" действительно обнаруживается лишь в пределах этого природного мира, где Он "присутствует" исключительно в форме теологического дискурса человека.

Иными словами, Гегель коренным образом деконструирует христианскую антропологическую традицию в крайне атеистическом наклоне. Гегелевский Дух представляет собой пространственно-временную тотальность природного мира, которая включает в себя человеческий дискурс, раскрывающий этот мир и самого. Другими словами, Дух есть человек-в-мире: Следовательно, абсолютный дух - это не Божественный Дух поскольку у Гегеля он смертен: Потому-то в данном мире и возможно абсолютное окончательное знание.

Тотальность есть бытие, полностью себя осознающее [. Человек является тем единственным в мире существом, которое знает, что оно должно умереть. Поэтому можно сказать, что человек по сути есть "сознание своей смерти"; подлинно человеческое существование есть "существующее сознание смерти или смерть, осознающая себя" [. Знание в данном случае предстаёт и как однозначное предопределение человек есть только таки как основание для распоряжения собой ибо нельзя распорядиться лишь тайным.

II Все заключения Гегеля по поводу смерти и смертности опираются на его диалектику. Познать человека диалектически - значит описать его как "конечного в себе самом" с точки зрения онтологии, как "принадлежащего этому миру" то есть как пространственно-временное существо с точки зрения метафизики, как "смертного" с точки зрения феноменологии [. Само понятие человека, по Гегелю, есть понятие диалектическое, включающее в себя конечность темпоральность. Человек может быть "свободным историческим индивидом" лишь при том условии, что он является существом смертным и, к тому же, осознающим эту свою смертность [.

Правда, осознание неизбежности смерти не может быть условием свободы; речь в данном случае может идти лишь об осознанной необходимости предустановленного положения дел.

Понимая "положение дел" именно таким образом, Гегель принципиально отрицает реальность бессмертия "вечной жизни": Смертность - то онтологически данное, которое полагается для человека как бесспорное. Действительно, в монистической системе человек занимает однозначное положение, и даже смерть прежде всего смерть не привносит в это положение ничего нового: При такой уверенности стремление к бессмертию представляется лишь психологическим актом [ср.: Но отрицать возможность вечной жизни и тем самым лишать человека свободной бытийной перспективы - это значит ещё раз теперь на почве антропологии отрицать теистически понимаемого Бога.

Гегелевское положение о том, что человек, действительно трансцендирующий природу, полностью уничтожает и себя самого, означает отрицание какого бы то ни было сверх-природного бытия [. Таким образом, единственный способ сублимации, который предполагает диалектика, есть преобразование формы бытия: Гегель толкует естественную смерть человека которой он подвержен в качестве животного индивида "как выход в свободу субстанциальной жизни", но этот исход он не считает ни "высшим из возможных", ни собственно человеческим.