Город тульчин друзья знакомые родные

Таисия Гончар (Монастырская)

город тульчин друзья знакомые родные

Инф.: Смаль Николай Дмитриевич (НС), г. р., г. Тульчин. НС: Ну, конечно, родня, соседи идут, и знакомые, друзья хорошие. . ФШ: И тоже родилась в Тульчине. И все мои родные тоже из Тульчина. Подъем Тульчина начался с приходом к власти династии воевод Потоцких, . знакомым купцам закупать товар за пределами Тульчина. Ездил в родных и друзей в промышленные города Советского Союза в. (Монастырская). 44 года. Место проживания - Тульчин, Украина. Винница - мой город . Поиск родных, друзей, знакомых, найти человека. Пропала.

После этого они заявили полякам: С этого момента, говорит еврейский летописец, поляки уже держались союза с евреями, временными братьями по страданию, и не изменяли. Вести о передвижении казацко-татарского войска передавались из города в город и повсюду вызывали панику среди евреев.

Ни на пощаду врага, ни на помощь православных соседей рассчитывать было. Оставалось только бежать с места на место, прятаться в лесах, искать спасения там, куда казаки еще не пришли. Кто имел лошадь и повозку — уезжал, остальные брали жену и детей и убегали, бросая дом с имуществом Лошади с повозками шли в три ряда по всей дороге от Острога до города Дубно, на протяжении семи верст По пути нас нагнали трое верховых и сказали: Ведь враги догоняют нас, сейчас они в Межиричах, откуда мы едва спаслись".

Тогда началась небывалая паника среди наших братьев Евреи могли рассчитывать только на заступничество польских начальников, но восстание украинцев было повсеместным, а польские руководители народного ополчения — слабы и нерешительны.

Лишь один из поляков, князь Иеремия Вишневецкий, успешно боролся с казаками и приходил на помощь евреям. Это он казнил немировских мещан за соучастие в резне, и евреи говорили о нем, что он "как отец о детях" заботится о. Но этого было недостаточно. Закаленные в боях казаки побеждали поляков на поле боя, и уже ничто не могло остановить. Десятки цветущих еврейских общин на Украине были разгромлены, и тысячи беженцев хлынули в польско-литовские общины, не затронутые бедствием.

А восстание охватило уже часть Белоруссии и Литвы. В Чернигове была уничтожена вся еврейская община, затем в Стародубе, оттуда казаки пошли на Гомель. В этом белорусском городе "враги совершили страшное избиение; били несчастных кольями, чтобы медленно умирали. Кучами падали мужья, жёны, дети. И не было им погребения, и псы и свиньи поедали валявшиеся трупы".

По официальным донесениям в Гомеле "было побито жидов с женами и детьми больше двух тысяч, а ляхов с шестьсот человек; из белоруссов же никого не побили и не грабили". По местным преданиям из всей гомельской общины спаслась только одна еврейка, родоначальница семьи Бабушкиных.

Осенью года отряды казаков и татар стали совершать набеги на внутреннюю Польшу. Шляхта и евреи спасались в укрепленных городах. Общий враг сплотил их, и даже мещане-католики забыли на время свою вражду к конкурентам-евреям. Сообща сражались, сообща переносили все тяготы осады и сообща вели переговоры с неприятелем.

Осадив Львов, Хмельницкий пообещал пощадить город, если ему выдадут евреев. Но магистрат ответил ему, что он не вправе распоряжаться евреями, которые подвластны королю и несут службу наравне с мещанами, не уступая им в мужестве.

Кончилось тем, что Хмельницкий снял осаду, получив контрибуцию со всего населения, и евреям пришлось для этого продать серебро и ценную утварь из львовских синагог. Зато в Белограе, Грубешове и Томашове казацкие отряды вырезали всех евреев, и в еврейском сочинении тех лет под названием "Бедствия времен" сказано: Типичная картина того времени определена одной фразой в письме поляка-современника: Летом года на границе Волыни и Галиции стояли друг против друга огромные армии: Казаки одолевали и чуть было не забрали в плен короля Яна Казимира, но татарский хан неожиданно перешел на сторону поляков.

Из-за этого Богдан Хмельницкий вынужден был согласиться на ограниченные условия Зборовского договора, по которому из состава Польского королевства выделили казацкую Украину с территориями Киевского, Черниговского и Брацлавского воеводств. Эта часть Украины признавалась автономной, охранялась казацкими войсками, управлялась православными чиновниками, а иезуитам и евреям было запрещено там жить. В договоре было сказано, что евреи не могут быть "ни владетелями, ни откупщиками, ни жителями в украинских городах, где казаки имеют свои полки А которые жиды объявятся за Днепром, тех жидов в запорожском войске грабить и отпускать назад за Днепр".

С заключением мира жизнь стала на время спокойной. Король Ян Казимир разрешил евреям, насильно обращенным в православную веру, вернуться к вере отцов. Еврейские женщины, силой повенчанные с казаками, убегали от них и возвращались к своим семьям. Многие разыскивали своих мужей, не зная, погибли они или проданы в рабство. Коронный Ваад специально обсуждал вопрос о судьбе жен пропавших без вести евреев и принял постановление, облегчающее их участь, чтобы эти женщины могли вторично выйти замуж.

В знак траура по мученикам Ваад запретил в течение трех лет носить шелковую, бархатную и шитую золотом одежду. Во всех общинах Польши и Литвы был установлен ежегодный пост с траурным богослужением в день Немировской резни — двадцатого сивана, и этот день совпал с давно установленным постом в память мучеников крестовых походов.

Но облегчить жизнь евреям в общинах Ваад был не в состоянии. Люди возвращались на старые свои места, но не было уже их домов и не было никаких средств к существованию. Был голод, болезни, моровая язва в тех краях — все это только усугубляло и без того тяжелое положение. Как сказано в сочинении "Бедствия времен": И тем не менее евреи благодарили Бога, радуясь наступлению мира.

город тульчин друзья знакомые родные

Но казаки продолжали волноваться. Многие из них должны были расстаться со свободой и вновь стать холопами, а возвратившиеся шляхтичи мстили им теперь за прежние обиды. Вскоре между польским войском и казацкими отрядами произошло крупное столкновение.

На стороне поляков сражался еврейский отряд в тысячу человек. Поляки победили, и тогда по новому договору в году евреям снова разрешили селиться на казацкой Украине, территория которой была уменьшена: Часть казаков ушла за Днепр, в пределы Московского государства, и там возникли казацкие слободы — Харьков, Сумы и другие, составившие Слободскую Украину. Богдан Хмельницкий пытался сохранить свою автономную территорию, но в году отдал себя под защиту царя Алексея Михайловича, и под власть России отошла вся казацкая Украина.

Тут же началась война между Москвой и польско-литовским государством, а с ней и новые несчастья. Русские войска вошли в Белоруссию, Литву и в саму Польшу, и это принесло евреям огромные бедствия. Их снова грабили, убивали и изгоняли из завоеванных городов. Раввин Моше Ривкес писал: Казаки истребляли евреев массами и грабили их имущество.

Когда страшное войско подошло к воротам Вильны Далеко разносились вопли плачущих, и из моих глаз слезы текли ручьем".

Не успевших убежать из Вильно перебили, и в пожаре, который бушевал семнадцать суток, сгорел весь еврейский квартал. Когда же беглецы вернулись, в городе свирепствовали эпидемии и голод, и многие от отчаяния покончили жизнь самоубийством. Местные мещане просили русского царя окончательно изгнать евреев из города, и царь Алексей Михайлович в своей грамоте предписал: Затем был взят город Люблин — после долгой осады.

В праздничный вечер казаки подожгли синагогу, когда в ней было много молящихся, и во время пожара в еврейском квартале убили сотни человек. Произошла эта резня в праздник Суккот, и долгие годы затем этот праздник для люблинских евреев был днем памяти и плача. В городе Быкове в Белоруссии убили триста евреев, затем "огнем и мечом" разорили Пинскую общину и весь Пинский округ. Богдан Хмельницкий снова осадил Львов и потребовал выдать ему евреев.

И опять магистрат города отказался выдать евреев и откупился огромной контрибуцией. В Витебске евреи вместе с поляками обороняли город от осаждавших его русских войск: Они позволили разбирать их дома и брать из них материалы, необходимые во время осады Когда город взял московский боярин Шереметьев, казаки ограбили всех евреев и насильно окрестили; часть из них вместе с поляками отправили в ссылку — в Псков, Новгород и Казань, и многие пленные замерзли по дороге.

Когда русское войско взяло Могилев на Днепре, местные жители попросили московского царя выселить из города всех евреев, своих давних конкурентов. Еврейские погромы укрепляли идею сионизма. Зрели планы выезда в Палестину и у папы. Все её члены лишены избирательных прав, отказано в приеме в профсоюз. Появились проблемы с трудоустройством. К тридцати годам отец женился. Меня выхаживала бабушка Злата.

Я был слабым ребёнком. Рассказывать, что, где и как, было нельзя, следовало только отвечать на его вопросы. Иногда он был груб. Все члены семьи, находившиеся в доме, боялись проронить слово. Не смели спросить о чем-либо, чтобы не нарваться на грубость. Все, что надо, он скажет. Однажды, когда мне было совсем плохо, бабушка осмелилась спросить: Видимо, мои дела были совсем плохи.

Бытовые условия в нашем доме, как и во многих еврейских домах, были тяжелые, антисанитарные. Воду развозили по городу в бочках и относились к ней с большой бережливостью.

Мылись, как правило, дома в корыте, стоявшем посреди комнаты. Нагреть воду было также проблемой. Особенно тяжело было с грудными детьми. У меня было три игрушки: Неизгладимое впечатление на меня производили лошади, привозившие подводы с продукцией на базарную площадь.

город тульчин друзья знакомые родные

Я тянул туда бабушку, чтобы полюбоваться на это дивное животное. Тульчин был местом, где я учился разговаривать. На слуху ; сразу три языка: Бабушка русским владела плохо.

Она говорила на смеси русского, украинского и идиш. Папа обратил внимание на предложение в газете о том, что в Вологодской области требуются грамотные люди для организации школ в сельской местности. Туда и отправилась наша семья весной года. Покидали родные места с большой горечью, со слезами на глазах. Ты вынужден отправляться в неведомое с надеждами на лучшее. Бабушка Злата уезжать с родителями не захотела.

Не очень-то она и ладила с папой. Папа говорил, что вещей не должно быть много, за багаж надо платить, да и перетаскивать его не так уж. Временами тональность спора превышала нормальный уровень. В конечном счете, набралось четыре чемодана, две корзины, в одной из которых уместилась посуда, а в другой ; продукты на дорогу. В саквояж, как у фельдшера Старосельского, только побольше, были уложены носильные вещи на всякий случай - ехали-то на север.

Все желали благополучного пути и хорошо устроиться на новом месте, а главное, чтобы все были здоровы. Бабушка плакала и все время приговаривала, что везут меня черт знает куда, где очень холодно.

Из Тульчина к железнодорожной станции ехали на подводе. Извозчик лихо помахивал кнутом, выкрикивая: Почетные места в синагогах были у постоянных прихожан, а приходившие раз в год покупали места заранее. Обычно вспоминают интерьер синагоги, устройство женской галереи, наряды: Но в синагогу всегда люди ходили в платках. Она ходила в шляпе, она была светская. Вот одно из подробных описаний синагогальной службы Йом Кипура: Моя мама очень хорошо знала еврейский язык и она умела читать Талмуд, или как это называется.

Так она читала на иврите, она читала и переводила, а все остальные женщины, которые там сидели, они повторяли за. И мне запомнилось, как все женщины, — значит, было так модно — были косыночки такие тюлевые в клеточку.

Гончар Наталия (Петрышена), Тульчин, Украина

Все женщины покупали себе такие косыночки, и завязывались тут с бантиком. Так какое лицо красивое! Так они все сидели и повторяли за. А были старушки, очень старенькие, и они падали там в обморок, и все равно они не ели. Их обливали водой, но так, чтобы не дай Б-г, чтоб на губы не попало. Это я еще была ребенком совсем, но я это все помню. А еще была большая синагога, а еще была для рабочего люда, для портных, для всех. Так мою маму всегда сажали в первом там ряду на самом видном месте [15].

Любопытно, что в этом подробном этнографическом описании тоже подчеркивается почетное место, которое занимала мама рассказчицы в синагоге.

Гончар Наталия (Петрышена)

Личное участие близких родственников в таком важном событии, как служба Йом Кипура, и уважение, которое оказывали им остальные члены общины, способствовало сохранению таких моментов в детской памяти наших собеседников. Многие люди не заходили в саму синагогу, но ближе к исходу праздника приходили послушать звук шофара, обозначающий конец поста: Трубы трубили, тогда уже можно было.

А откуда вы знали, что трубят? Специально ходила на это… в синагогу! В связи со строгим постом говорить о кулинарных традициях этого дня не приходится, однако последняя трапеза перед Йом Кипуром запомнилась многим.

Также запомнилась и первая трапеза после поста — уффостн: На столе были традиционные праздничные блюда, ели сладкую пищу, как и на Рош а-Шана, символизирующую начало нового, хорошего года: Чаще всего из обычаев Йом Кипура наши информанты вспоминают обряд капорес: Над головой девочек крутили курицу, а над мальчиками крутили петуха.

Потом курицу резали и отдавали бедным или ели. А капурэ-хиндл [курицу искупления]. Дир цим лебн, им цим тойт. Тебе к жизни, ему к смерти. Дедушка говорил молитвенные слова, и мы шлугэн капурес и, это, резали, давали беднякам. А когда совсем не было средств, курицу заменяли деньгами. Любопытный вариант трансформации этой традиции мы записали в Могилеве-Подольском: Здесь по созвучию а капурэ заменяется купюрой — денежным эквивалентом куриной жертвы.

У наших информантов, как и у многих раввинистических авторитетов древности и современности, сохраняется спорное отношение к этому обычаю. С одной стороны, это сентиментальное воспоминание о детстве, когда старшие родственники крутили кур и петухов над их головами. С другой — многие наши собеседники воспринимают этот обычай как непонятный, странный, даже смехотворный пережиток прошлого: Суккот Сикес Праздник Суккот вносил заметное разнообразие в повседневную жизнь и потому особенно запомнился нашим информантам.

А потолок тоже был камыш, камыш.

город тульчин друзья знакомые родные

Он спал, он ночью не спал дома, только в. Было облицовано коврами, и даже на потолке. И было, люстра висела, кругом было навешанные фрукты: Если уроженцы Бессарабии, как авторы двух предыдущих реплик, говорят о строительстве сукки, уроженцы Подолии, как правило, видят в этом только современную традицию, практикуемую в синагогах последние несколько лет. А в их детстве в еврейских домах были специальные террасы или коридоры, в которых на праздник Суккот разбиралась крыша, там ставили столы и стулья и ели [24].

Происхождение праздника Суккот могут объяснить немногие. Иногда, описывая устройство сукки, покрытой травой от дождя, добавляют: Интересно, что тема дождя и плохой погоды, которая часто звучит в разговорах о Суккоте с нееврейским населением Украины и Молдавии см. Гораздо чаще встречается обычная мотивация построения сукки: Из обрядов праздника нашим информантам запомнился обычай благословлять ритуальные растения. При этом добавляется любопытная этнографическая деталь: Вот этот, что в синагогу, шо он там… живет в синагоге и что он смотрит за.

И он приносил — да, вспомнила: Всем домой, чтоб все помолилися.